ВЫродки из ПФР

Я в ярости. В ярости и в тоске. Весь день провела в Хамовническом отделении ПФР (Пенсионный Фонд России). Потому что моим детям – да и мне, кстати, - полагается пенсия по потере кормильца. А пенсиями у нас ведает ПФР. А ПФР – это ад на земле.

Я подготовилась. Я в течение месяца собирала – и собрала - хренову тучу документов, список которых они мне выкатили с учетом всех наших обстоятельств. А обстоятельства, как известно, шокирующие, т.к. «кормилец» имел наглость родиться в Белоруссии, жить в Латвии и иметь латвийский паспорт, завести жену и детей в Российской Федерации, а потом еще и умереть в Израиле, и все это, соответственно, зафиксировано в документах на самых разных языках. Поэтому, помимо обычной кипы документов, необходимой в таких случаях, я еще сделала нотариальные переводы всего на свете, получила справку из Латвии о том, что там нам пенсия не полагается, и т.д. и т.п. Я получила выписку из домовой книги. Я сделала дубликат свидетельства о рождении дочери, потому что старый побледнел, а бледные документы чиновники прочесть не в состоянии. Я сделала обоим детям чертовы СНИЛСы , потому что без СНИЛСов оформить им пенсию по потере невозможно. Весь холл отделения увешан рекламными брошюрками типа «Зачем моему ребенку СНИЛС» или там «Пять причин, по которым нужно сделать ребенку СНИЛС». В брошюрках какие-то невразумительные причины – не могут же они честно написать, что СНИЛС «моему ребенку» нужен исключительно для того, чтобы пять снулых государевых теток в нарядных шарфиках с триколором и буковками «П», «Ф» и «Р» каждый день перекладывали туда-сюда двадцать дополнительных бессмысленных бумажек и тыкали одним пальцем в клавиатуру, вводя одни и те же данные в десять разных форм (копи-пейст для слабаков).

И вот я здесь, в окошке сотрудницы ПФР Зенинковой Елены Михайловны. С горой документов. Я заполняю бесконечные анкеты, с абсолютно одинаковыми данными, во множестве экземпляров, я ставлю подписи, я даю бесчисленные обязательства вернуть Пенсионному Фонду в течение пяти дней их эту копеечку, которую они мне заплатят в связи со смертью моего мужа, если я, ни дай бог, трудоустроюсь на постоянную работу. Я пишу объяснительную, почему предоставляю дубликат свидетельства о рождении дочери, а не изначальный документ. Я пишу заявление, что хочу получать пенсии несовершеннолетних детей на свой банковский счет. Мы с Еленой Михайловной тратим целый шишкин лес бумаги, но ведь это для дела – чтобы у детей были пенсии.

- А он у вас работал на территории России? – спрашивает Елена Михайловна. «Он» - это так в ПФР называется мой муж Александр Гаррос.
- Он работал в разных СМИ по контрактам.
- То есть у него был СНИЛС?
- У него не было СНИЛСа. Он был иностранцем и работал за гонорары.
- Если у него не было СНИЛСа, значит, он не делал пенсионные отчисления в пенсионный фонд, значит, он не работал на территории РФ. А это значит, что ваши дети не имеют права на страховую пенсию по потере кормильца, а только на социальную. А социальную пенсию мы вам будем перечислять только с момента принятия документов. То есть то что он у вас умер несколько месяцев назад нам не важно. За период с его смерти и до принятия нами документов вы у нас денег не получите.
 - А какое отношение к моим детям, гражданам России, потерявшим отца, имеет тот факт, что их отец не имел в России права на получение пенсии?
- Потому что у него не было СНИЛСа.

Елена Михайловна погружается в изучение свидетельства о смерти. Оно на иврите. К нему подшит нотариальный перевод на английский, на латышский и на русский. В Елене Михайловне, вероятно, от такого количества языков, происходит короткое замыкание.
- Где тут написано, что он умер? - показываю. – Где тут написано, когда он умер? – опять показываю.
Но лампочки продолжают мигать. Елена Михайловна листает свидетельство о смерти моего мужа на всех языках. Пытается осилить иврит, потом латышский, мелькает какая-то радость узнавания от английского, потом, уже раз, наверное, в пятый она снова долистывает до русского варианта, но именно он почему-то вызывает у нее самое сильное неприятие:
- Этот документ я не могу принять. Тут у вас оригинал, а к нему подшит нотариальный перевод.
- И что?
- То что мы с оригиналов, если они по-русски, делаем ксерокопию, а нотариальные переводы мы забираем себе. А ваш перевод подшит к оригиналу. Мы не можем его забрать.
- Ну так сделайте ксерокопию!
- По нашим правилам ксерокопии делаются только с оригиналов. А нотариальные переводы мы забираем. Вам нужно сделать еще один перевод и нам принести.

…Елена Михайловна погружается в изучение моего свидетельства о браке. Снова перебирает все свидетельства о смерти на всех языках. Хмурит брови, что свидетельствует о напряженной работе мысли. Рассматривает свидетельство о рождении дочери. Потом сына. Свидетельство о рождении сына на латышском, тоже с нотариальным переводом. Елена Михайловна на минуту подвисает. Потом тычет пальцем в свидетельство дочери.
 - Тут у вас Гаррос с одной «сэ». Тут написано, что отец ребенка – Александр Гаррос.
- И что?
- А тут вот, в свидетельстве о браке - с двумя «сэ»: Гарросс. И не Александр, а Александрс.
- В латышском языке ко всем мужским именам и фамилиям прибавляется «эс», - объясняю я. - Александрс, Иванс, Левс. Это их правила грамматики. При нотариальном переводе на русский «эс», как правило, убирают, потому что в русском таких правил нет. Но иногда оставляют, то есть просто копируют написание из паспорта.
Она смотрит на меня мутным взглядом:
- По документам получается, то что отец девочки и ваш муж это как бы два разных человека.
- Вы издеваетесь, да? У меня умер муж, у детей – отец, а вы мне рассказываете про разного человека.
- Я все понимаю, но тут одно сэ, а тут два, это как бы разные фамилии. И вот Александрс – это же другое имя, не Александр.
- По правилам латышского языка к именам в мужском роде прибавляется «эс», - говорю я как можно медленнее.
- Я не знаю. Я сейчас пойду к начальнице узнавать.
Елена Михайловна удаляется минут на тридцать. Возвращается окрыленная.
- Начальница сказала, то что вы должны нам предоставить справку из посольства Латвии об идентичности имени.
- Об идентичности чему?
- Об идентичности имени с «сэ», которое у него в паспорте, и имени в вашем свидетельстве о браке, которое без «сэ».
- Свидетельство о браке выдано российским ЗАГСом. Насколько я понимаю, консульство Латвии не вправе подтверждать никакие документы, выданные другими странами.
- Моя начальница сказала, то что они должны выдать такую справку.
- Я боюсь, что консульство Латвии не подчиняется вашей начальнице.
- Ничего не знаю, она сказала принести справку.

Мы идем к начальнице, руководителю клиентской службы Золотаревой Елене Павловне. Я снова рассказываю ей про особенности латвийского языка: «эс» в мужском роде. Объясняю, что консульство Латвии не будет проводить сравнительный анализ документов, выданных Латвией и российским ЗАГСом. Елена Павловна раздраженно звонит «самому главному начальнику». Самый главный говорит, что без справки из консульства Латвии об идентичности имени Александр и Александрс пенсию моим детям назначить никак невозможно.
- Поняли, да? Начальник сказал, чтобы вы взяли справку.
- А если консульство Латвии не выдаст такую справку?
- Тогда мы вам пенсию не назначим! – жизнерадостно отвечает Елена Павловна.
- Вы издеваетесь?
- Нет.
- Вы можете выдать мне бумагу с формулировкой, какой именно документ, какую именно справку, какую, я не знаю, форму вы хотите получить от консульства Латвии?
- Справку об идентичности.
- Вы можете выдать мне бумагу с запросом?
При этих словах лицо Елены Павловны вдруг светлеет.
- Запрос, - мечтательно говорит она. – Точно. Мы сделаем запрос. Сами.
- Отлично, - говорю. – У Латвийского консульства есть электронная приемная. Они довольно быстро отвечают на письма.
- Мы не пользуемся электронной почтой, - говорит начальница Елена Павловна.
- Что?
- Мы. В пенсионном фонде России. Не пользуемся. Электронной почтой, - с гордостью чеканит она. - У нас тут вообще нет интернета. Мы им не пользуемся.
- Именно в вашем отделении?
- Нет, вообще в Пенсионном фонде. Мы пользуемся только почтой России.
- В 21 веке вы не пользуетесь интернетом и электронной почтой?
- Именно так.
- То есть вы собираетесь запросить эту справку у консульства Латвии при помощи почты России?
- Да. И они по нашим правилам должны нам прислать документ тоже почтой России. Причем не позднее, чем через 90 дней, а иначе мы не примем документ.
- И пока вы будете почтой России отправлять им запрос, который они не факт, что прочтут, а потом ждать ответа по почте, который они не факт, что отправят, мои дети не будут получать эту пенсию по потере кормильца, я правильно понимаю?
- Именно так.

Возвращаемся в будку к Елене Михайловне. Я пишу заявление о несогласии с их требованиями и фотографирую его под крики:
- Фотографировать наши документы запрещено!
- Ваш документ – это лист А4, на которым я собственной рукой написала текст собственного сочинения и расписалась?
- Да!
Я подписываю еще ворох бумажек, среди которых – информирование меня на тему того, что среди документов недостает «справки с посольства об идинтичности ФИО» (орфография сохранена), которую вправе запросить ПФР либо я.
- Дайте уже мне этот запрос, я сама его отнесу в консульство, - говорю я. – А то вы годами будете развлекаться с почтой России.
- Начальница сказала вам запрос не давать.
- Почему это?
- Я не знаю, так она сказала.
- Тогда дайте мне письменный отказ в выдаче.
- Начальница сказала вам ничего не давать.

Дорогой Пенсионный фонд. Дорогие люди в шарфиках с триколором. Вы нарост. Вы плесень. Вы паразиты. Я своих детей прокормлю. А все эти старички и старушки, а также их дети, которых вы сосете всю жизнь, которые сидят к вам в скорбной очереди весь день, чтобы узнать, почему вы забыли в июле месяце им перечислить их три копеечки, и которых вы шлете нахуй почтой России, - все эти люди беспомощны, безропотны и бессильны против вас. Но рано или поздно придут другие. Которые вас соскребут. С кровью.

Пенсионный фонд Российской Федерации

(репост, наверное, не помешает - но и вряд ли поможет)

______________________________


Источник https://www.facebook.com/anja.starobinets/posts/2049504651742316